NewsWritingsАудиокнигиMusicVideosPhoto


«Главная особенность таких воспоминаний в том, что я ощущаю себя в них ровно таким, каким я о них вспоминаю. Именно в них, даже если это воспоминания из самого раннего детства, я вижу и осознаю себя тем, кто я есть сейчас, то есть не ребёнком, а неизменным собой.

Например, со мной живёт непроходящее воспоминание о том, как мама привела меня в детский сад. Было раннее, довольно тёмное, ничем не примечательное утро, прохладное, скорее холодное, но сухое, не дождливое. Осень тогда была или весна, не знаю. Точно не зима. Мы пришли с опозданием, детей уже одевали для прогулки. Мама спешила, но, только приведя меня в детский сад и прощаясь, она обнаружила, что забыла повязать мне шарф. Не задумываясь, мама развязала свой платок, оголив шею, и намотала его на мою. Завязывая его, она сказала: «Не потеряй», поцеловала меня и быстро ушла. Всё. это я помню смутно. Потом. была прогулка, которую я не помню вовсе. Не в этом суть воспоминания…
После прогулки я долго не мог развязать мамин платок. Я уже снял верхнюю одежду и шапку со вспотевшей головы, а с платком никак не мог справиться. Он был тонкий и скользкий, узел на нём затянулся. Я тянул концы узла в разные стороны и в какой-то момент уткнулся носом в мамин платок. Я сделал вдох сквозь тонкую ткань и вдруг. ощутил дивный, непостижимо чудесный запах. Самый пре красный и непостижимый запах в моей жизни.

Я до этого не раз нюхал мамины духи, она давала мне подержать флаконы. Запахи были яркие, радостные и, как говорят дети, «вкусные»… Но платок пах иначе.

Мне и теперь кажется, что я помню именно запах и смог бы его узнать немедленно из всех других. Мне так кажется, хоть я знаю, что самого запаха я не помню и помнить не могу, я помню другое… К тому же понятно, что то был запах смеси разных духов. Вдохнув через мамин платок тот запах, я ощутил, что моё сердце наполнилось и вот-вот разорвётся от невыносимой любви, от тоски и страшной силы чувства покинутости. Мама мне в тот миг стала жизненно необходима, мне до смерти стало нужно её видеть, обнять, быть с нею… Вот что я помню… Но помню я это не как покинутость и неразрывную связь ребёнка с мамой в её отсутствие, а как непостижимую любовь ко всему, что мне дорого сейчас… К родителям, семье, дому, Родине, жизни… В моём этом воспоминании я тот человек, который пишет эти строки, а не маленький мальчик.

Необъяснимая живая ясность таких воспоминаний пронзает время, делает прожитые годы и десятилетия не то что короткими или быстротечными, а попросту несуществующими. Эти воспоминания не что иное, как узелки, связывающие жизнь воедино и дающие непостижимое ощущение неразрывности с детством, юностью, с тем, что случилось недавно или буквально вчера. В них я — один и тот же человек, с неизменной душой и чувством жизни…

А ещё, именно из-за таких воспоминаний мы так часто видим и осознаём прожитую жизнь как необычайно короткую, а время стремительно летящим».

Отрывок из книги «Узелки»
Читать книгу.
link 0
share
e-grishkovets
В новую книгу «Пьесы» вошли девять пьес, в том числе ранее не издававшиеся «Собрание сочинений» и «Между делом».

25afc2193a05bdbf3796981307fd5787.jpeg

«В своих пьесах Гришковец остаётся гришковцом — писателем, именем которого можно назвать жанр. Это не значит, что персонажи говорят его голосом, это говорит о подробном и внимательном отношении к жизни и любви к ней. О том, что герои — наши с вами современники. О том, что злодеев и негодяев среди них не будет, а будут хорошие люди в непростых обстоятельствах».
Аннотация

Купить книгу/прочесть фрагмент.
13 Jul 2021 12:29 pm
link comment
share
e-grishkovets


«Есть люди, которые думают, что Арктика — это что-то такое безлюдное, холодное, безжизненное практически. А там удивительной красоты мир, даже не скажу природа. Это мир, в котором человек вообще не является хоть сколько-нибудь главной фигурой. И там очень особенные формы жизни — это удивительный мир, очень хрупкий, прекрасный, героический какой-то. Это мир, в который когда-то могли попадать только герои. Еcли они отправлялись туда, в Арктику, то это был смертельный риск. Так было еще каких-то сто лет назад. А сейчас туда идет могучий атомный ледокол, который гарантированно доходит до полюса.

IMG_0639-1.jpeg

Мне предложили принять в этом участие как человеку, который уже был в Арктике, который связан с морем и сможет тем людям, которые будут в этом путешествии, что-то интересное рассказать. Потому что в самом этом путешествии будет как минимум несколько дней, когда ледокол будет идти просто в штормовом или в не очень штормовом Баренцевом море и ничего происходить не будет. Ну, то есть это просто пустынное, довольно суровое море. И в это время я смогу каким-то образом что-то осмысленное рассказать тем людям, которые будут на борту».
Евгений Гришковец

Экспедиция организована компанией Poseidon Expeditions.
Подробная информация об экспедиции.
06 Jul 2021 08:46 am
link comment
share
e-grishkovets
2го и 3го июля - премьера спектакля "Между делом" в Кемеровском театре драмы.
Режиссёр спектакля - Евгений Гришковец.



Информация и билеты.
02 Jul 2021 04:18 pm
link comment
share
e-grishkovets


«Сейчас я пребываю в усталости от того, что происходит. Я не могу. Ну как вот? Я живу, и того, что происходит сейчас, не понимаю совсем. Я не понимаю, к чему все это может привести и почему мы находимся в такой международной ситуации. Представить себе настолько накаленную бессмысленную обстановку невозможно. Я не понимаю то, что мы видим, как лидеры наших государств, нашего государства и государств, которые являются нашими оппонентами, совершенно не способны и не желают друг с другом разговаривать. Просто они не желают. Люди, скорее всего, желают, чтобы они договорились, а они не желают совсем, вот просто вообще не желают и не понимают.

Я наблюдаю катастрофический кризис во всех видах искусств, особенно в кинематографе. Я совсем не вижу развития кинематографа, кроме технологического. И вижу, как кинематограф превратился исключительно в бизнес, а тот так называемый кинематограф авторский довольствуется какой-то очень узкой фестивальной нишей и совсем не интересуется зрителем. Это так же происходит во многом: и в театре, и в современной симфонической музыке и так далее. Я вижу просто, что эти годы будут какой-то дырой в культуре. Из того времени, в котором мы сейчас живем, в некие классические формы, которые будут жить долгое и продолжительное время, почти ничего не уйдет. Ничего не встанет ни на полки книжные в библиотеках, не останется в истории музыки, кинематографа, театра…»

Читать полный текст интервью.
25 Jun 2021 12:00 pm
link comment
share
e-grishkovets


«Музыкант – это человек, который может петь, играть или писать музыку. Я ничего этого не умею. Поэтому категорически против, когда меня называют музыкантом.

Для чего это делаю? Во-первых, иногда приходят замыслы сказать о чём-то коротко и метафорично. И никаким другим способом, кроме как с музыкой, этого не сделать. В литературе я полиформатный автор: пишу пьесы, эссе, рассказы, публицистику, романы. Но некое лирическое поэтическое высказывание мне малодоступно. Наверно, эти литературные опыты можно было бы напечатать в виде сборника коротеньких произведений, но, не думаю, что это правильно. Как невозможно читать тексты Михаила Жванецкого самому, так и в этом случае - люди не смогут уловить интонацию, с которой это нужно читать.

Во-вторых, мы с лидером группы «Бигуди» Максимом Сергеевым соскучились по музыке, друг по другу. В марте прошлого года мы подготовились к большому гастрольному туру по Поволжью и югу России. Максим собрал новый состав музыкантов, отрепетировал. Это был большой трудоёмкий процесс. Мы сыграли один концерт в маленьком зале Екатеринбурга, и после этого всё отменилось из-за пандемии. Музыканты вернулись к другой своей деятельности. Получается, что работа была проделана напрасно. У меня большие сомнения по поводу того, будет ли у нового альбома концертное продолжение. Пока нет такой возможности».

Читать полный текст интервью.
08 Jun 2021 07:17 am
link comment
share
e-grishkovets
«Хочу рассказать про то как встречался в Тбилиси с великим и любимым Резо Габриадзе. Для тех, кто не знает кто это такой и кому это славное имя ничего не говорит, напомню, что Резо Габриадзе — автор сценариев таких фильмов как «Мимино», «Не горюй!», «Кин-дза-дза»… и ещё у него маленький, но великий кукольный театр, а ещё он удивительный художник.



С Резо мы знакомы довольно давно. Встречались в Москве и в Тбилиси.

Встречи с Резо - это всегда такой тихий праздник в пол-голоса. Это когда можно слушать человека часами и улыбаться, удивляться, наслаждаться мудростью. Когда говорит Резо, когда он рассказывает какие-то свои истории… а никогда непонятно рассказывает он подлинные ли истории или фантазирует их в момент рассказа, или смешивает и то и другое… возникает ощущение прикосновения к чему-то совсем древнему, при этом живому и бесконечному. Он напоминает какое-то ветвистое и уникальное дерево, которое странным образом произросло в единственном экземпляре и каждый год плодоносит непредсказуемыми плодами.

До того я ни разу не был у Резо дома. Я бывал у него в театре в старом Тбилиси и в его кафе при этом театре. И театр и кафе сейчас перестраиваются. Это и без того было красиво, но теперь это станет серьёзной достопримечательностью старого Тбилиси. И возле театра даже будет построена небольшая башня. Всё, что делает Резо, состоит из маленьких деталей, и каждой детали он касался своими руками или изготовил сам. Дом у него тоже такой же. Такого дома я никогда не видел, потому что попросту такого дома больше нет в мире.

Он живёт недалеко от Тбилиси, точнее над городом. Но при этом это уже деревня, деревня поднимающаяся по склону горы. С улицы дом не разглядеть и даже не видно размеров двора и чем наполнен этот двор. А когда поднимаешься к дому, заходишь за деревья, то видишь что-то совершенно странное, казалось бы не складывающееся в дом, но при этом удивительно красивое. Красивое по законам красоты, которую может сделать только Резо. Дом или строение очень длинное и одноэтажное, и только войдя внутрь можно понять, что это два железнодорожных вагона, соединённые между собой в один. Как он их затащил в гору — это совершенно непонятно. Да и вагоны со стороны также неузнаваемы. Создаётся ощущение, что вагоны сами собой обросли какой-то глиняной штукатуркой, деревянными окнами, к ним приросла веранда, сами вагоны пустили корни и вросли в скалу. Всё ржавое, потёртое, не новое… а точнее сказать просто древнее. Но всё тёплое и живое. К тому же всё чертовски удобно, функционально и всё на своём месте.






Резо не очень хорошо себя чувствовал, но был рад. Он живёт в своём доме очень тихо. И поскольку постоянно перемещается по миру, очевидно ценит каждый прожитый в своём доме день, и я очень надеюсь, что он простит меня за то, что я показал его жилище, поскольку он старается не афишировать свою частную жизнь. Да и я не хочу показывать его частную жизнь, я просто хочу показать красоту. (улыбка).
В этом же доме Резо работает. У него есть мастерская, где он расписывает изразцы, есть первоклассная печь для обжига керамики и изразцов, но в летние дни он работает прямо на веранде. Выглядит это вот так.





Ни одна плиточка никогда не повторяется, каждая уникальна. Всё он рисует маленькой кисточкой. Сидит, покряхтывает и рисует. Он сидел, курил и стал жаловаться на то что не спится ему, проблемы со сном и поэтому рисует ночами, а зрение уже не позволяет.



«Да к тому же ночью в этом дворе, Женя, так много народу, они мне так мешают» — неожиданно сказал он. Я удивлённо поднял бровь, представив себе многочисленных родственников, детей, гостей, которые почему-то ночью мешают батоно Резо работать. Но он продолжил, -«Они такие удивительные, всякие, треугольные, круглые, все с усами, у каких-то кажется две головы… ползают, летают, и все стремятся на свет моей лампы. Одна вчера с мохнатыми усами упала в темперу (это такая краска), я, конечно, её достал, попытался отмыть водой, но она скончалась. А я переживал. Их тут так много. Один маленький, как только я начинал красить белым очередную плитку, всё заползал на неё и пытался подойти к краске. Я ему говорил «Не надо! Куда ты?!» А он всё равно идёт, я его рукой уже не пускаю. А при этом боюсь задавить, он же маленький. Он обидится, уйдёт, потом опять. Я тогда взял лупу, стал его рассматривать, а у него, представляешь, всё есть!!! Глаза, мозг, усы, какие-то губы, крылышки, лапки… Я его опять не пустил, извинился, он как-то так обиженно задней лапой шаркнул, ушёл и больше не возвращался».

Резо рисует и рисует эти свои изразцы. Башня возле его театра будет вся ими отделана и ни один не повториться. А сколько их в разных местах Тбилиси, этих его плиточек! А в жизни выглядит это вот так, посмотрите. При этом кажется, что эти плитки сохранились с каких-то стародавних неведомых времён.

Потом мы пили чай. С пряниками. Пряники были совершенно такие, какие мы все знаем с детства. Но Резо сожалел, что сейчас не продаются такие сухари, которые когда-то продавались в пачках, и от которых, по словам Резо, всегда немного пахло соляркой. Самые вкусные и самые солярные, как он сказал, раньше продавались в Ленинграде. Он их всегда покупал и привозил с собой. Но теперь, — сокрушённо сказал он, — таких делать не умеют.

Резо много говорил о тех собаках, которые у него были. И рассказывал про ту собаку, которая у него теперь, про коров, кур, которые к нему иногда забегают от соседей. Он рассказал про каких-то птиц, которые некогда жили в его доме. Всех называл их по именам. За чаем я рассказывал про Иркутск и Байкал, Байкал его очень заинтересовал и он слушал долго и с удовольствием… А его собака тоже меня слушала. Резо сказал, что его собаки быстро привыкают и любят слушать людей. У меня на самом деле возникло ощущение, что Резо живёт в мире, в котором он лично не разделяет живые существа на насекомых, людей и животных. Для него все какие-то очень разнообразные люди, и он со всеми умеет разговаривать.

Мы чаёвничали не допоздна, всё-таки Резо немало лет. Потом вернулись в Тбилиси и друзья попросили меня заехать с ними на день рождения их приятеля. День рождения проходил в модном по тбилисским меркам клубе. После дома Резо он казался таким неуместным. Клуб был как клуб. Таких в Москве и Питере полно, да и в каждом крупном городе есть что-нибудь подобное. День рождения был совсем не грузинский, а скорее с претензией на европейскость. То есть без застолья, без вина, а с виски, джином и прочим. Публика была довольно яркая, но тоже вполне типичная. Такая, какую пытаются называть элитой или как там ещё… богемой или модной тусовкой. Мне там было скучно и особенно после посещения Резо.

После посещения дома Резо и бесед с Мастером весь клуб, ярко одетые и стремящиеся выглядеть не местными посетители этого клуба, люди в чёрном, президент в полосатой рубашке, показались какими-то ненастоящими, игрушечными, инородными и даже чужими. Они выглядели менее живыми и осмысленными, чем тот «народ», про который рассказывал Резо. Дай ему Бог здоровья и долгих лет жизни, этому умному, хитрому, внимательному и тихому человеку…»
07 Jun 2021 10:25 am
link comment
share